Социум

В Катав-Ивановском районе живут 18 участников Великой Отечественной войны. Пятеро из них – узники концлагерей и блокадники Ленинграда.

Концлагеря фашистов известны своей нечеловеческой жестокостью к узникам. Изнуряющая работа, пытки женщин, мужчин и даже детей, медицинские эксперименты, расстрелы, смерть от голода и в газовых камерах, называемых «душегубками» – это далеко не весь перечень того, что происходило с узниками. То, что пережили они в плену у фашистов, сложно даже представить.

Выжить

Из воспоминаний Натальи Шестаковой - внучки Ивана Михайловича Кашко - малолетнего узника концлагеря:

- Родился и рос мой дед - Иван Михайлович - в селе Пищики, на Украине, в большой крестьянской семье из пяти человек. Когда началась Великая Отечественная война, на фронт ушли его отец и старший брат. Дома остались мать, сестра и Ваня.

Скоро в село нагрянули немцы. Председатель перешел на сторону захватчиков. Вместе с ними он ходил по дворам, прихватив список с фамилиями жителей. Подростков забирали сразу. Многих ловили на улице. Закрывали в одном из зданий, а затем отправляли на вокзал, откуда в вагонах с решетками везли в Германию.

Мама Ивана спрятала детей. Укрыла в стогу. Каждый день носила еду, изображая, что берет солому на розжиг печи. Как-то ночью дети выбрались из своего укрытия и пришли домой. Мать зажгла лампу. Немцы тотчас заприметили свет и явились в дом. Прятаться, бежать было уже поздно. Фашисты потребовали отдать одного ребенка. Ваня сам решил идти с захватчиками.

В Германии детей определили в общий лагерь в 30 километрах от города Нюрнберг. Узники здесь обслуживали железную дорогу. Сбежать из лагеря было невозможно. Лагерь охраняли днем и ночью. Перед сном в барак заходили немцы с оружием и устраивали проверки.

На работу и после нее ходили под охраной. Вместе с другими подростками Иван менял шпалы, рельсы, рубил кайлом землю. Узникам не давали рукавиц. Поэтому руки пленных были сплошь покрыты мозолями. Да такими, что ложку было трудно держать.

Кормили хуже некуда. Давали 250 граммов хлеба на сутки и суп, где плавала прокисшая капуста. А вечером несколько маленьких картофелин «в мундире». Пленные крошили картошку в тарелку, солили, заливали кипятком, размешивали и ели. Три года Иван и другие узники ели такую пищу.

На ноги подросткам выдавали ботинки на деревянной подошве. На третий год немцы обули пленных в деревянные калоши. Ребята обрезали рукава рубашки и носили их как носки. От непосильной работы и голода валились с ног. Многие заболевали, гибли. Ивану Кашко удалось выжить в нечеловеческих условиях. Он дождался освобождения.

За год до окончания войны американцы открыли второй фронт. Во время бомбежек немцы также заставляли детей работать на дороге. Когда же американские войска подошли к лагерю, пленных стали запирать в бараках. Однажды приехал главный начальник железной дороги, выстроил узников и приказал раздать каждому по булке хлеба. На вопрос, сколько нужно тянуть ее, начальник, опасливо посмотрев по сторонам, ответил: «До окончания войны». Потом достал документ и прочитал приказ - отправить узников в тыл немецкой армии. Это был путь на верную смерть, но начальник железной дороги нарушил приказ немецкого командования. Он сказал пленным, чтобы они разбегались. И узники побежали. Иван с другими ребятами залез в трубу под мостом на железной дороге. Выбрались из нее лишь тогда, когда услышали крик женщины. Та звала русских детей, сообщая, что американцы уже в лагере.

После освобождения ребят поселили на станции. Их кормили, охраняли от немцев. После согласования с советским правительством измученных подростков отправили в Советский Союз. Позже пришел приказ - ехать всем на Урал. Назвали город, в который бывшие узники должны были прибыть. Предупредили, что если ослушаются, их найдут и посадят. В сопровождении солдат пятьсот подростков отправились на Южный Урал, в город Катав-Ивановск. Им оформили прописку, выдали паспорта. Но выезжать за пределы города запретили. Ивану тогда исполнился двадцать один год. Он осел в Катав-Ивановске. Стал работать, обзавелся семьей. Но льгот, положенных узникам концлагерей, добивался очень долго.

Малолетний узник

Из материалов Леонида Сурина – журналиста, краеведа, Почетного жителя г. Юрюзани:

«Петр Андреевич Захаров из Юрюзани - малолетний узник концлагеря.

Родился Петр Андреевич в селе Ездочное, Белгородской области. Ему шел пятнадцатый год, когда началась война. Отца сразу же забрали в армию. Остались дома женщины, подростки и старики. А вскоре настали черные дни фашистской оккупации, и Белгородчина попала под ярмо гитлеровского «нового порядка».

Жителей села, включая ребятишек, стали гонять на подневольные работы. Заставляли рыть противотанковые рвы, строить укрепления. Уже после стало известно, что немцы готовились к гигантскому сражению, которое разгорелось в этих местах летом сорок третьего года и вошло в историю Великой Отечественной войны, как битва на Орловско-Курской дуге. Но к этому времени Петра в Ездочном уже не оказалось, так как еще раньше последовал приказ оккупационных властей явиться в райцентр.

И забегали, зашныряли по хатам, сверяясь со списками, полицаи. Не одну сотню парнишек и девчонок согнали оккупанты в райцентр Чернянку. Думали все, что опять их мобилизуют на строительство военных укреплений. Но оказалось все гораздо хуже.

Седьмого ноября 1942 года Петра Захарова вместе с другими пареньками и девчонками затолкали в товарные вагоны. На полу - солома и больше ничего. «Как скот гонят», - мелькнуло в голове у Петра.

Вначале эшелон долго стоял, из вагонов никого не выпускали. К ночи проревел паровозный гудок, вагоны дернулись и застучали под полом колеса. Проехал эшелон всю Белоруссию и Польшу. Из окна, затянутого колючей проволокой, ребята смотрели, как меняется пейзаж. Все чужое, немецкое. Дома, заборы и даже поля.

Тридцать шесть человек было в товарном вагоне. Разгрузили всех в Кельне. Тут же загнали в барак с двумя ярусами железных коек. Скоро стали приезжать представители разных фирм, набирать рабочую силу. Парнишки, услышав слово «фирма», даже обрадовались. Подумали было - «ферма», а раз так, значит, что-то с сельским хозяйством связано. Значит, заставят навоз убирать, коров доить, в поле работать. А это дело привычное, с детства знакомое.

Но тут вошел немец и скомандовал построиться девчатам - налево, парням - направо. Ребят затолкали в длинную, крытую брезентом машину и куда-то повезли. Девчонок парнишки больше никогда не видели.

Свиней кормили лучше

Привезли всех в барак недалеко от завода «Клепверке». Скоро всех вывели из барака, построили в колонну и повели строем в столовую. Выдали каждому чашку, ложку и на троих - булку эрзац-хлеба с опилками. Суп и черная бурда, именуемая «кофе», выдавались строго по норме, по черпачку .

И потянулись один за другим однообразные, тоскливые дни на чужбине. Верховодил всем в лагере «Ост» герр Мелес, свирепый комендант. Работать Петру с товарищами довелось на фабрике «Клепверке». Вначале Петр обрабатывал какие-то детали на строгальном станке, установленном в подвале здания. Затем его и еще одного товарища приставили к рабочему-немцу, который работал на шести станках. Переводчик растолковал, что их обязанность складывать готовые детали и убирать в ящик железную стружку. С год так проработал Петр Захаров. Научился управлять автокаром, и его перевели в гараж. Разные грузы приходилось возить на этом автокаре. Случалось - корм для свиней, которых здесь содержали немцы. Важно было не упустить момент. Засмотрится охранник, а Петр из бачка свиной еды зачерпнет горстью - и в рот.

Для свиней еду варили лучше и вкуснее, чем для людей. Тем и спасался Петр. Есть и спать - эти два стремления владели им беспрестанно, причем спать хотелось сильнее, чем есть. Приспособились было отощавшие, измотанные работой парнишки дремать в туалете, сидя на корточках над отхожим местом, но мастер-надсмотрщик быстро почуял неладное. Заглянул как-то в туалет, где сидел Петр, заглянул в пустой унитаз и мигом все сообразил. Удары и пинки посыпались на провинившегося.

Пошел сорок четвертый год. К этому времени Петра поставили подвозить кокс в котельную. Петр через силу заставлял себя кидать куски кокса и чувствовал, что вконец обессиливает. И вместе с этим ярость и злоба против немецкого порядка поднималась в душе.

Однажды, когда по обыкновению надсмотрщик пнул его сапогом, Петр не утерпел. Схватил вилы, которыми грузил кокс, замахнулся на немца и ударил. Удар получился слабым. Немец едва покачнулся. Рассвирепев, он принялся бить непокорного. А потом приказал увести Петра в карцер.

Из карцера Петра отправили в столярку. Заставили пилить чурбачки на дисковой пиле. И опять судьба столкнула парня с тем немцем. Во время работы, когда Петр склонился над пилой, немец пнул его сзади, исподтишка. Парень невольно обернулся, потерял равновесие, и пилой ему отхватило палец на руке.

Освобождение

К концу года участились налеты американской авиации на Соленген и «Клепверке». А потом пришла весна сорок пятого. Освободили пленных американцы. Агитировали ехать с ними, за океан, в Америку. Но большинство избрало путь домой.

В городе Брелон состоялась передача бывших узников советскому командованию. Более тысячи километров шли онипешком, потом два месяца стояли в поле, разбитые по ротам и батальонам. Несколько сотен человек привезли на Урал, в г. Бакал.

Здесь Петр Захаров работал сначала стекольщиком в ремонтно-строительном управлении. А когда разболелась искалеченная пилой рука, послали его на первый участок Бакальского рудоуправления. В январе пятидесятого Петр Андреевич перешел на Юрюзанский участок Златоустовских высоковольтных сетей. В Юрюзани он женился, построил дом.

С осени 1951 года стал работать на электростанции контролером связи. В шестидесятые года был электриком третьего цеха на участке электроизделий. Более десяти лет проработал в четвертом цехе, был и в административно-хозяйственном отделе. Награжден медалью «Ветеран труда».

Ольга ЮДИНОВА.

По материалам публикаций Леонида СУРИНА и Катав-Ивановского краеведческого музея.